Казалось, что я не имею никакого отношения к телу, омываемому водой. Боль и унижения ареста и заключения впечатались в него навсегда, зато моя душа давно уже существовала отдельно, а именно — с того времени, как я поселилась в особняке Брэзелла.

И тут передо мной внезапно возник образ сынка Брэзелла — совсем как живой. Красивое лицо Рейяда было искажено от ярости. Я сделала шаг назад, машинально вскинув руки, чтобы остановить его. Образ растворился, а я никак не могла оправиться, от потрясения, не понимая, в каком из миров — живых или мертвых — нахожусь.

Мне пришлось приложить все оставшиеся силы, чтобы собраться, то есть — вытереться и обмотаться полотенцем. И, в попытке окончательно избавиться от отвратительных воспоминаний, я постаралась сосредоточиться хотя бы на поисках расчески…

Даже дочиста вымытые, мои длинные спутанные волосы сопротивлялись гребню. Теперь я принялась искать ножницы и вдруг краем глаза заметила еще одною странного человека, находившегося в душевой. Вздрогнув, я в ужасе уставилась на него, и этот полутруп встретился со мной глазами. Взгляд зеленых глаз, был единственным, признаком жизни на его бледном исхудавшем лице. Худые, как палки, ноги, казалось, не могли выдержать веса того, что еще можно было назвать телом.

Понимание накатило, словно холодная вода из ушата, — это же я сама! Я отвернулась от зеркала, не испытывая никакого желания рассматривать нанесенный моей внешности ущерб. «Трусиха», — с укором подумала я и заставила себя снова поднять глаза. Неужто смерть Рейяда навсегда отлучила мою душу от тела? Внутренне собравшись, я попыталась, снова воссоединить их. Но как душа могла вернуться, если я по-прежнему не ощущала это тело своим? Сейчас оно принадлежало командору Амброзу, который собирался его использовать как приспособление для идентификации ядов. И я вновь, отвернулась от зеркала.

Выдрав несколько клоков, я все же расчесала волосы и заплела их в длинную косу.