При упоминании имени Брэзелла тупо заныло под ложечкой. Мне удалось взять себя в руки лишь после того, как я напомнила себе, что вскоре он уже не сможет мне ничего сделать…

Военные в Иксии пришли к власти лишь поколение назад, однако они успели ввести жесткие законы, называемые Кодексом поведения. В мирный период, который, как ни странно для военного режима, продлился довольно долгое время, было запрещено совершать убийства. Виновные карались смертью. Самозащита и случайное убийство не являлись основанием для смягчения приговора. После его вынесения убийцу отправляли в темницу командора, где он ожидал публичной казни через повешение.

— Полагаю, ты собираешься опротестовать приговор. Заявить, что обвинение сфабриковано или что убийство было совершено, в целях самозащиты. — Он откинулся на спинку кресла и поднял на меня усталый взгляд.

— Нет. Я действительно убила его, — прошептала я.

Говорить в полный голос не позволяло плачевное состояние моих голосовых связок.

Человек в черном выпрямился, тяжело посмотрел на меня и рассмеялся.

— Значит, все проще, чем я думал. Элена, я предлагаю тебе выбор. Либо ты будешь повешена, либо станешь новым дегустатором командора Амброза. Его бывший дегустатор только что скончался, и нам необходима замена.

Глаза у меня расширились от изумления, а сердце подскочило чуть ли не к самому горлу. Наверное, он шутит. Развлекается. Хороший повод повеселиться. Насладиться видом обнадеженного узника, а потом отправить на виселицу.

Я решила подыграть ему.

— Только дурак отказался бы от такого предложения, — чуть громче ответила я.

— Это пожизненная должность. Но процесс обучения может привести к летальному исходу. Ибо как можно научиться определять наличие яда в пище, если не знаешь его на вкус? — Он подравнял бумаги, лежавшие в папке. — Тебе отведут комнату в замке, но большую часть времени ты будешь проводить с командором. И никаких выходных. Никаких мужей и детей. Многие узники предпочитают казнь такой жизни. По крайней мере в случае казни они точно знают час своей смерти и не рискуют тем, что она может наступить в любой момент. — Чиновник мрачно ухмыльнулся.