– Привет, Ник, – сказал он.

– Здравствуй, Генри. – Молодой человек решительной походкой направился к отцу.

Сэмми легко могла угадать, о чем думает Ник. Молодая женщина сидит у постели отца и держит его за руку… Ник, очевидно, понятия не имел, что Сэмми и Генри были просто добрыми друзьями. Но почему Генри не отпускает ее руку? Неужели специально, чтобы у Ника сложилось неправильное представление об их отношениях?

– Рад тебя видеть, – сказал Генри Нику.

Тот засунул руки в карманы и подошел вплотную к кровати.

– Для этого достаточно было бы одного твоего ухода от дел, – сказал он. – Инфаркт был уже абсолютно лишним.

Холодный тон Ника заставил Сэмми содрогнуться. Что же такое происходило между этими двумя людьми? Что происходило в душе этого молодого человека, который вызывал у нее чисто женский интерес и одновременно… страх?

– Х-м-м, – выдохнул Генри. – От тебя никогда не знаешь, чего ожидать.

Вспомнив наконец о присутствии Сэмми, Генри сказал:

– Мне кажется, я забыл представить вас друг другу. Саманта Карлмайкл – наш сотрудник. Сэмми, это мой сын, Ник.

Глаза молодого человека едва заметно расширились.

Сэмми напряглась, чтобы не выдать охватившего ее волнения. Заметив это выражение, Генри называл ее обычно «недотрогой». Джим называл это еще хуже. Гораздо хуже. Он никогда не стеснялся в выражениях, особенно критикуя Сэмми. Но что она могла поделать, если страх и неуверенность, которые она пыталась подавить, придавали ее лицу холодное и высокомерное выражение. Это была ее защитная маска. Сэмми даже не подозревала, что пользуется этой старой, как мир, уловкой, пока ей не сказал об этом Генри. Ей давно уже не приходилось скрывать свои чувства подобным образом. До того самого момента, когда Ник Эллиот впервые взглянул ей в глаза.