Сэмми внимательно смотрела на Ника, пытаясь увидеть в его лице хотя бы слабый отблеск открытого дружелюбия Генри. Ничего подобного. У Ника был точно такой же разрез глаз, как у отца, только глаза не серые, а голубые. Но если взгляд Генри сверкал задором, то взгляд его сына казался враждебным, чуть ли не свирепым. Возможно, очертания губ тоже были схожи, но Генри улыбался, а Ник хмурился. Два лица с ярко выраженным физическим сходством принадлежали двум людям, чьи характеры были полярно противоположны.

Сэмми глубоко вздохнула и заставила себя кивнуть Нику.

– Рада снова встретиться с вами.

Еще бы!

В ответ на вопросительный взгляд Ника Генри сказал:

– Вы уже встречались года два назад. Сэмми пришла тогда в мой кабинет, чтобы предложить компьютерную систему, которая управляет теперь раскроем стальных листов.

Глаза Ника сузились. Сэмми могла бы поручиться, в какой именно момент он вспомнил тот день, о котором шла речь, ужасный спор, который произошел тогда у них с отцом, и то, как жутко обращался с ним тогда Генри. Если бы Сэмми могла что-то изменить, она ни за что не захотела бы быть частью подобных воспоминаний. Враждебный взгляд Ника недвусмысленно говорил ей о том, что он не только вспомнил, что Сэмми присутствовала при этом разговоре, но и ненавидел ее за это.

– Это была только первая из замечательных идей Сэмми, – продолжал Генри.

Ник посмотрел на отца, на сомкнутые руки Генри и Сэмми, затем на Сэмми. Выражение лица его изменилось – теперь оно стало угрюмо-ехидным.

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

Сэмми всегда считали властной, самоуверенной. Куда же девалась эта самоуверенность теперь? Ей не следовало реагировать на косые взгляды Ника. А теперь было поздно. Девушка снова потянула руку, и на этот раз Генри отпустил ее.

– Да, – как ни в чем не бывало продолжал Генри. При этом у него было такое выражение лица, словно он совершенно не уловил подтекста слов сына. – Если уж быть точным, нашей Сэмми приходит в голову столько ценных идей, что я решил: такому таланту нечего пропадать на производстве.