— Так, — сказал опять, и я опять не поняла интонации: то ли следовало немедленно снять платье, то ли остаться в нем навсегда.

Клейтон решительно развернул меня к зеркалу, приподнял волосы и неожиданно присвистнул.

— Ого! — сказал не без удивления. — У вас красивая линия плеч!

Бедняга так долго и безуспешно отыскивал во мне хоть что-то мало-мальски сносное, что не смог удержаться от о-очень большого преувеличения.

— Костлявые, — подсказала я.

— Тонкие, — уточнил он, — но линия… — он быстро провел ладонями по моим плечам, — прекрасная…

Я вздрогнула от неожиданности, но его внимание опять привлекли мои волосы. Клейтон смотрел на них со странным, уже знакомым мне выражением — смесью недоумения и удивления. Я думала, мне опять предложат сменить прическу, но босс только убрал волосы за плечи и сказал:

— Сюда нужно колье. Где оно? А, вот…

— Ну уж нет, его я не надену!

— Почему?

— Оно, наверно, очень дорогое?

— Естественно, — высокомерно согласился Клейтон.

Я вздохнула:

— Вот поэтому и не надену.

— Боитесь потерять? Или это все ваше ослиное упрямство?

— Приступ благоразумия. Ясно же, что на мое жалованье такое не купишь. Надеть их — все равно что кричать всему миру: "Я — любовница Клейтона!"

Он закусил губу — и улыбнулся.

— Вы так заботитесь о своей репутации?

— О вашей. Пол Клейтон — и я! Боже! — я закатила глаза. Клейтон сказал сдавленно:

— Но от платья вы, по крайней мере, не отказываетесь? Оно вас устраивает?

— Ну как сказать… — я критически всмотрелась в зеркало. — Я держусь того мнения, что наряди пень, он пнем и останется.

Хохот, наконец, вырвался наружу. Я с удивлением смотрела на смеющегося Клейтона. Я и не знала, что он умеет это делать.

— Джессика, вы просто невозможны! — отдышавшись, заявил он. — Что это значит: да или нет?