- А что? - бросила она ему в лицо, опьяненная внезапной смелостью. Неужели ты согласился бы отдать мне сына? - Гордо откинув голову, она без страха встретила его спокойно-уверенный взгляд. В ее прекрасных голубых глазах он прочел дерзкий вызов.

- Нет, - сказал он с затаенной угрозой в голосе, впившись пальцами в нежную кожу ее беспомощных рук. - Нет, - тихо повторил он. - Если ты за этим приехала, забудь об этом. Я никогда, слышишь, никогда, не отдам тебе сына. По закону Стефанос мой и останется моим сыном! - Печать страдания и боли осветила какой-то необычной красотой это смуглое лицо, заставившее Сапфиру солгать ему. - Так вот почему ты пришла сюда? Чтобы забрать Стефаноса?

- Убери от меня руки! - Сапфира поразилась собственной смелости и тому, как он повиновался ее резкому требованию. Она машинально подняла руки и потрогала кожу там, где он вцепился в нее пальцами, заметив, как изменилось при этом выражение его глаз. Что это было? Сожаление? Или, может быть, раздражение? Трудно сказать. - К твоему сведению, ты ошибаешься, - сказала она со спокойствием, которого вовсе не чувствовала. - Я пришла не для того, чтобы забрать у тебя сына. Напротив, я хочу сказать тебе, что готова отказаться от прав на опеку над нашей дочерью. - Она помолчала, вовсе не с целью произвести драматический эффект, а потому, что ей было не просто произнести эти слова. - Считай, что оба ребенка принадлежат тебе.

Глава вторая

Сапфира все утро готовилась к этому моменту, так что сейчас ей не хотелось давать волю слезам. Видит Бог, она и так выглядит непривлекательно, не хватает ей еще опухших глаз и покрасневшего носа. К тому же в дверях показалась Эфими с подносом, на котором стояли тарелки с фруктами, яйцами, сыром, ломтиками свежеподжаренного хлеба и нарезанным тортом, и на ее приятном лице был написан плохо скрываемый ужас.