Выражение его лица ни на йоту не изменилось, и она поняла, что все ее попытки переубедить его тщетны. Она вздохнула, сознавая свое бессилие.

- Дело не в том, что я не хочу быть с Викторией... - От волнения она почувствовала комок в горле, но она тут же сумела взять себя в руки. Разумеется, я хочу, чтобы Виктория была со мной, чтобы они оба были со мной! Но ведь они близнецы... близнецы! Ты в самом деле не понимаешь, что это значит? Если бы ты хоть раз видел их вместе - по-настоящему видел их вместе, - ты бы знал, что они нуждаются друг в друге намного больше, чем во мне! Соломоново решение! - Она горько рассмеялась. - В Англии мне бы по закону оставили обоих детей. Какой судья решился бы разъединить близнецов, поделив их между родителями? Я не могу позволить, чтобы эта дьявольская затея осуществилась!

- В Греции нельзя отнять у отца сына! - От внутреннего напряжения углубились морщины по углам его рта, но на суровом лице не было сожаления. Если глаза действительно зеркало души, то Сапфира видела перед собой тайник с глубоко запрятанным в нем страданием, и на минуту она почувствовала, как горячая волна жалости затопила ее. Лишь в минуту крайней безысходности могла она позволить себе сомневаться в любви Тэйна к детям.

- Все это время ты был уверен, что суд назначит тебя опекуном обоих детей, - сказала она, впервые со всей ясностью представив себе положение вещей.

- Да, - сухо признался он. - Да, я был уверен в этом. В нашей стране по крайней мере мужчина считается главой дома, ответственным за своих детей.