- Ладно, теперь-то ты, надеюсь, расстанешься с красным носом и рыжим париком? - с горечью пошутила Сапфира. - В конце концов, ты получил все, что хотел.

- Не все, но пока вполне достаточно, - нахмурившись, отрезал он. Кажется, ты ждешь от меня благодарности?

- За что? - Сапфира устало отвернулась от окна. - Мое решение отказаться от своих прав не имеет к тебе никакого отношения. Оно касается лишь благополучия детей.

- В таком случае тебе следует подняться и сказать им об этом, - показал он жестом наверх. - Они в детской. Я пытался объяснить им, что сегодня ты заберешь Викторию назад в Кефину, хотя, должен признать, без особого успеха. - Насмешливо-добродушная ирония смягчила леденящую ясность его светлых глаз. - Они умудряются не видеть и не признавать того, чего им не хочется видеть и признавать, наши не по возрасту развитые didimee.

Услышав, что он употребил греческое слово didimee, означающее "близнецы". Сапфира невольно улыбнулась, обрадовавшись тому, что Тэйн тоже признал существующую между детьми тесную психологическую зависимость и не отмел с ходу ее наблюдения, приписав их игре воображения.

- Тогда пойду и успокою их, - сказала Сапфира с беззаботным видом, стараясь подавить в себе чувство обиды оттого, что ее дочь не хочет остаться с ней. Если у нее и были какие-то сомнения в правильности своего решения принести себя в жертву ради детей, то реакция дочери развеяла их.

- Разочарую, ты хотела сказать. - Тэйн забежал вперед, чтобы открыть перед нею дверь. - Последний раз я слышал, что они оба собирались уехать вместе с тобой. - (Она в изумлении уставилась на него, пытаясь понять по его невозмутимому лицу, смеется он или говорит серьезно. Но нет. На его классически правильном лице не было и тени насмешки. К тому же Тэйн всегда проявлял великодушие к побежденным.)

Не решаясь сразу войти в детскую.