Совершенно безотчетно взгляд Сапфиры устремился вниз, вбирая в себя его плечи, обтянутые белой тканью строгого покроя рубашки, сильную, с рельефными мышцами грудь, стройную талию и ноги, длина бедер которых не соответствовала ее представлениям о пропорциях, характерных для этой средиземноморской расы.
– Может быть, стоит поменять подарок, если он выходит за рамки общепринятого? – В его голосе ощущалась обманчивая мягкость, в то время как глаза своим блеском, твердостью и скрытым в ним пламенем напоминали алмазы.
– Некоторые так бы и сделали, – небрежно согласилась она, пытаясь как-то сладить с бешено бьющимся сердцем и невольной дрожью в руках. – Но у нас здесь есть поговорка: главное – это то, что задумано.
Стройная и элегантная, как балерина, она потянулась, пытаясь расслабиться. В желании родителей принять неожиданного гостя не было ничего необычного. В конце концов, в их четырехкомнатном доме легко найти место еще для одного человека, если Сапфира уступит свою спальню и временно поселится в комнате старшей сестры Эбби.
– Полагаю, Дэвид уже сказал вам, какую комнату вы займете, господин Ставролакес?..
В знак признательности он склонил свою красивую, густо поросшую жесткими, обрамляющими широкий лоб волосами, голову.
– Я буду спать в вашей постели, Сапфира, если вы не возражаете?
– Разумеется, она к вашим услугам! – Этот легкомысленный ответ был подсказан давними воспоминаниями о греческом гостеприимстве. И все же она не смогла подавить пробежавшую по спине легкую дрожь неясного ожидания. Ощущение было такое, будто она сказала: «Возьми меня, я твоя!» – Желаю вам приятных сновидений, господин Ставролакес.