— Я… ну… просто нахожу его интересным, вот и все, — выговорила наконец она. И тут же об этом пожалела. Меньше всего на свете она хотела показать, что этот человек ее привлекает. Было бы гораздо лучше, если бы она ему понравилась.

— Очень мило, — отозвался Джек Харрис, теперь его голос звучал совершенно непринужденно. — А вот меня сейчас интересует, как выглядит машина по имени Лайза. Как она говорит, я уже знаю, но вот нарисовать мысленный портрет мне трудно. Может, поможете?

— Все магнитофоны похожи друг на друга, — уклончиво отозвалась Лайза. Но, обернувшись к зеркальной стене на другом конце мастерской, необходимой ей для работы, девушка отчетливо увидела, как выглядит она сама. Проблема заключалась в том, как дать точное описание Джеку Харрису. Если, конечно, она станет это делать, подумала Лайза. А она не станет.

— Как скажете, — раздался наконец ответ на ее краткое замечание, однако перед этим была пауза, которая, похоже, содержала в себе нечто гораздо большее. — Ганс, конечно, предпочел бы более подробное описание, но он не так часто получает приглашения на свидания, будь то вслепую или нет, — так что, полагаю, разочарование он как-нибудь переживет.

Лайза не была уверена в том, что значили его последние слова, но, пока у нее в уме формировался вопрос, Джек Харрис продолжал:

— И имейте в виду, что, если бы он стал направо и налево раздавать указания, как ко мне добраться, без моего разрешения, ему пришлось бы туго: он мог бы лишиться каких-либо жизненно важных частей.

— Указания мне были нужны только для того, чтобы иметь возможность хоть как-то встретиться с вами лично, — заявила Лайза. — И вам незачем говорить об этом так… угрожающе.

— Я сам решу, угрожающе я говорю или нет, после того как вы сообщите мне, что вам от меня надо, — последовал ответ. А потом, громким шепотом, чтобы Лайза услышала, Харрис произнес: — Ничего, Ганс, все твои важнейшие органы целы — пока, во всяком случае.