Во-вторых, если лондонские джентльмены, пусть даже всего лишь в рассказах светских сплетниц, сочли возможным поставить под сомнение права и мужское достоинство жениха, значит, пришло время напомнить и о правах, и о себе. Ну а едва он увидел ту, с которой был обручен на протяжении девятнадцати из прожитых на свете двадцати шести лет, сразу понял, что имело смысл приехать значительно раньше.

— Я не «миловалась» с сэром Ройсом. Он просто друг.

— Бывший друг, — поправил Максимилиан. Убежденность, с которой прозвучал приговор, удивила даже его самого: что ни говори, а с невестой он беседовал впервые в жизни.

Молодая леди смотрела гневно и решительно; в зеленых глазах не осталось ни капли былого любопытства.

— Не уверена, что вы обладаете правом…

— Тем не менее, — перебил маркиз, — я здесь. — Он неторопливо подошел ближе. — Где ваш отец?

Энн нахмурилась.

— У регента. Зачем он вам?

— Чем быстрее уладим все формальности, тем лучше. Сможем уехать прежде, чем приключатся новые снежные истории.

Энн так же медленно отступила.

— Уехать? Но куда?

— В Хэлферст. В это время года длительное отсутствие недопустимо. Сельская жизнь требует присутствия хозяина.

Леди Бишоп остановилась и расправила складки тяжелого лавандового платья.

— Вот так просто? После девятнадцати лет полного и абсолютного отсутствия вы внезапно появляетесь, и — хлоп! — мы женимся и скрываемся от человечества в глуши?

— Йоркшир вряд ли можно назвать глушью, — возразил маркиз, доставая карманные часы. — Если удастся отправиться в путь до полудня, то в поместье можно будет вернуться уже к концу недели — это с учетом ужасной погоды и нагрузки в виде невесты.

Он строго сжал губы и снова осмотрел собеседницу с головы до ног. Да, с этой молодой особой несколько остановок в придорожных гостиницах окажутся не только необходимыми, но и приятными.