– Чего ты, собственно, от меня хочешь? – с мольбой в голосе спросила я, потому что прекрасно осознала, что отпереться мне не удастся.

– Чего я хочу? – Он подступил вплотную ко мне. – Я тоже хочу посношаться, ясно тебе?

Теперь я дала ему толчок в грудь.

Но он внезапно отвесил мне такую оплеуху, что у меня только искры из глаз посыпались.

– Я тебе покажу, как толкаться! – крикнул он. – С солдатом ты, значит, можешь, а меня отталкиваешь, да? Ну погоди, я пойду к тебе домой и всё расскажу твоей матери… Я ведь тебя узнал.

Я сделала прыжок в сторону и, обогнув его, помчалась, что было духу.

Однако он догнал меня, схватил за плечо и хотел снова меня ударить.

– Пойдём сношаться, – быстро проговорила теперь я, ибо потеряла надежду от него отвязаться.

Мы зашли за кустарник, легли в траву, и он задрал мне платье. Затем улёгся на меня и сказал:

– Я весь вечер караулил какую-нибудь девчонку, чтобы посношаться.

Ему было, вероятно, лет семь.

– Так как же ты увидел меня? – спросила я.

– Я как раз хоронился в траве, когда к тебе подошёл солдат, а потом прокрался за вами.

У него оказался совсем маленький остренький хвостик, который неплохо меня массировал, так что мне вдруг подумалось, что я была совершенно права, уступив его домогательствам, и не могла взять в толк, почему так упорно отказывала ему. Кончик у него был такой маленький и тоненький, с каким я никогда ещё не имела дела, и мне пришла идея, что этому мальчишке, возможно, удастся то, чего безуспешно пытался достигнуть солдат, а именно проникнуть в меня. Поэтому я ухватила его рукой и направила, куда следует. И, видимо, оттого, что меня уже начинал буравить толстый стержень солдата, а также потому, что во мне всё ещё было очень влажно и скользко от его семени, парнишка сразу же неглубоко вошёл внутрь. Теперь я покачивала бёдрами и подавалась навстречу его усилиям, и он действительно почти полностью проник в мою плюшку. Мне, правда, было чуточку больно от этого, но мальчишке дело пришлось по вкусу, и он застучал быстро, точно часовой механизм, а я была слишком горда тем, что сейчас, наконец, совокупляюсь как настоящая женщина, чтобы не перетерпеть боль.