«Избавляя себя от одежды, ты слагаешь ли с нею свой страх? Как пропитанный ядом хитон, облекает сей страх твое тело и, приникнув к нему, отравляет, пусть ты даже на дню десять раз омовенье верши, умащая обильно несчастную плоть. В силах ль страх ты отринуть всецело хоть на два лишь пробега часов убегающей стрелки?.. А они вот способны!»

Не тех ли, кто подобен венской Жозефине, имел в виду в своём стихотворении «Страх» Хуго фон Гофмансталь – другой знаменитый современник Феликса Зальтена?

«Порнография стала общественным явлением. Наконец-то умные головы уразумели, что литературное достоинство больше не следует связывать с определённым содержанием и сюжетом и даже ставить в зависимость от специфически устоявшегося способа выражения. А поскольку существует хорошая и скверная порнография, то в данном контексте можно указать на несомненный шедевр: жизнеописание Жозефины (Пепи) Мутценбахер, – писал критик Штуттгартской газеты. – С обескураживающей прямотой и подкупающей непосредственностью Пепи своим острым венским язычком выкладывает без обиняков всё, что ей бог на душу положит, совершенно безо всякой жеманности и утончённости».

Перед нами, читатель, не будем забывать, свидетельство другой эпохи. И в связи с этим любопытно было бы задаться с позиции сегодняшнего дня вопросом: «А что принципиально нового появилось в нашей жизни по сравнению с тою?» Или точнее: «Что изменилось в человеке? Стал ли он нравственнее, цельнее – или, наоборот, циничнее?» Ответ, думается, очевиден.

И, вероятно, не случаен тот факт, что сегодня сеть самых фешенебельных и шикарных борделей австрийской столицы называется именно «Josefine Mutzenbacher». Так реальная Жизнь отдает дань Литературе.

Евгений Воропаев,

Санкт-Петербург, 2004

ИСТОРИЯ ЖИЗНИ ВЕНСКОЙ ПРОСТИТУТКИ,

РАССКАЗАННАЯ ЕЮ САМОЙ

Говорят, что из молодых проституток получаются к старости хорошие богомолки. Ко мне это не относится. Я очень рано стала проституткой и испробовала всё, что только – в постели, на столах, стульях, скамейках, прижатой к голой каменной ограде, лёжа на траве, в углу тёмной подворотни, в chambresseparees,