– Он – неисправимый развратник, и не пройдет трех месяцев после брачного обета, как заведет любовницу, – возразила Алекс с прямотой, которая всегда поражала и отчасти восхищала Элизабет.

– Я надеюсь, ты ошибаешься.

– Нет. Но если ты думаешь, что я ошибаюсь, не хотела бы ты заключить пари, – продолжала Алекс, чувствуя, себя такой счастливой от того, что глаза подруги заискрились смехом, и добавила, не подумав: – Ну, скажем, на тридцать фунтов.

Вдруг Элизабет почувствовала, что больше не может выносить эту неопределенность. Ей необходимо было узнать, привела ли сюда Алекс ее преданность, или она была здесь потому, что ошибочно считала Элизабет все еще самой популярной женщиной в Лондоне. Смотря в синие глаза Алекс, Элизабет с достоинством спокойно сказала:

– У меня нет тридцати фунтов, Алекс.

Алекс ответила ей серьезным взглядом, стараясь сдержать слезы сочувствия.

– Я знаю.

Элизабет научилась справляться с жестокими превратностями судьбы, скрывать свой страх и высоко держать голову. Сейчас, встретив доброту и преданность, она почти поддалась ненавистным слезам, которые не могла выжать ее трагедия. Едва в состоянии преодолеть комок в горле, Элизабет тихо сказала:

– Спасибо.

– Не за что меня благодарить. Я слышала всю эту грязную историю, и я не верю ни одному слову. Более того, я хочу, чтобы ты поехала в Лондон на Сезон

– Пожалуйста, Алекс, замолчи. Ты не знаешь, что говоришь. Даже если бы я захотела, а я не хочу, она никогда не согласилась бы. Я ее не знаю, но герцогиня Хоторн наверняка знает обо мне все, я хочу сказать, то, что говорят обо мне люди.

Алекс не отрывала от нее взгляда.

– Ты в одном права – она слышала сплетни, когда меня здесь не было. Я, однако, поговорила с ней об этом деле, и бабушка готова встретиться с тобой и затем принять свое собственное решение. Она полюбит тебя, так же как и я. А когда это случится, она перевернет землю и небо, чтобы заставить общество принять тебя.