Элизабет покачала головой, проглотив сжимающий горло комок, вызванный смешанным чувством благодарности и унижения.

– Я ценю это, правда, ценю, но не могла бы это вынести.

– Я уже приняла решение, – мягко предупредила Алекс, – мой муж уважает мое мнение, и он, без сомнения, согласится. Что касается платьев для выезда в свет в Сезон, у меня много таких, которые я еще не надевала. Я одолжу…

– Ни в коем случае! – воскликнула Элизабет. – Пожалуйста, Алекс, – взмолилась она, сознавая, как неблагодарно, должно быть, звучали ее слова. – По крайней мере, оставь мне хоть немножко гордости. Кроме того, – добавила Элизабет с нежной улыбкой, – я не такая уж несчастная, как ты, кажется, думаешь. У меня есть ты. И у меня есть Хейвенхерст.

– Я это знаю, – сказала Алекс. – Но также знаю, что ты не можешь оставаться здесь всю свою жизнь. Тебе не нужно будет появляться в обществе, когда ты будешь в Лондоне, если этого не захочешь. Но мы будем проводить время вместе. Я соскучилась по тебе.

– Для этого ты будешь слишком занята, – сказала Элизабет, вспоминая безумный вихрь светской жизни, свойственный Сезону.

– Я не буду настолько занята, – ответила Алекс с затаенной радостью в глазах. – Я жду ребенка.

Элизабет сжала ее в объятиях.

– Я приеду! – согласилась она, не раздумывая. – Но я могу остановиться в городском доме моего дяди, если его там не будет.

– В нашем, – упрямо сказала Алекс.

– Посмотрим, – так же упрямо возразила Элизабет. А затем восторженно сказала: – Ребенок!

– Извините меня, мисс Алекс, – вмешался Бентнер и смущенно повернулся к Элизабет. – Ваш дядя только что приехал. Он желает видеть вас в своем кабинете сейчас же.

Алекс озадаченно перевела взгляд с дворецкого на Элизабет.

– Хейвенхерст выглядел довольно пустынно, когда я приехала. Сколько здесь слуг?