Вопрос, который задала Элизабет, вывел его из злобной задумчивости:

– Что вы желаете обсудить со мной, дядя Джулиус?

Злоба и возмущение от бесспорной уверенности в сердитом взрыве со стороны Элизабет сделали его голос более резким, чем обычно.

– Я приехал сегодня сюда, чтобы обсудить затянувшееся дело с твоим замужеством.

– Моим… моим чем? – изумилась Элизабет, пораженная настолько, что ее плотная маска достоинства спала, и на долю секунды она стала похожа на ребенка, одинокого, сбитого с толку, попавшего в ловушку.

– Я думаю, ты слышала меня, – резко сказал Джулиус, откинувшись на спинку стула. – Я ограничился тремя мужчинами. Двое из них титулованы, третий нет. Поскольку для твоего отца титулы имели первостепенное значение, я выберу человека наивысшего ранга, который сделает предложение, полагая, что у меня есть такой выбор.

– Как… – Элизабет вынуждена была остановиться, чтобы собраться с мыслями, прежде чем смогла говорить. – Как получилось, что вы выбрали этих людей?

– Я узнал у Люсинды имена всех мужчин, которые во время твоего дебюта говорили с Робертом о женитьбе на тебе. Она дала мне их имена, и я послал каждому из них письмо, в котором выразил твое желание и мое – как твоего опекуна – повторно обсудить их в качестве вероятных кандидатов в твои мужья.

Элизабет сжала ручки кресла, стараясь подавить охвативший ее ужас.

– Вы хотите сказать, – прошептала она, задыхаясь, – что сделали своего рода публичное предложение моей руки тому, кто захочет взять меня в жены?

– Да, – отрезал Джулиус, рассвирепев от скрытого в ее словах обвинения в том, что он вел себя неподобающим для ее или его положения образом. – Кроме того, тебе, может быть, полезно услышать, что твоя легендарная привлекательность для противоположного пола явно кончилась. Только трое из пятнадцати изъявили желание возобновить с тобою знакомство.

Униженная до глубины души, Элизабет тупо смотрела на стену позади него.