Почувствовав присутствие постороннего, Чхойдзом испуганно оглянулась, но увидев Дордже, с облегчением улыбнулась ему.

Выбравшись из воды, она пошла к нему навстречу, совершенно не смущаясь своей наготы.

Дордже смотрел, как завороженный. Впервые он так близко и открыто видел обнаженную женщину. Обнаружив несколько дней назад Чхойдзом, лежавшую растерзанной и без сознания в гуще кустов, он видел ее тело лишь мельком, и тогда оно было обезображено насилием. Сейчас же, на ярком солнце, он смог хорошо рассмотреть ее и испугался – испугался женской красоты, ранее неведомой ему в монашеской жизни, и той ошеломляющей бури чувств, которую она пробудила.

Дордже с ужасом почувствовал, как внутри у него что-то жарко вскипело и, прорвавшись потоком горячей крови, хлынуло в низ живота, вздымая мгновенно отяжелевшую плоть.

Чхойдзом молча шла к Дордже, глядя на него с загадочным выражением продолговатых черных глаз. Точеные маленькие груди, на которых уже почти не осталось следов кровоподтеков, подрагивали в такт шагам. Небольшие светло-коричневые соски, словно бусины четок, маняще выделялись на белой груди.

Подойдя вплотную к Дордже, Чхойдзом остановилась и опустила глаза в ожидании.

Дордже, не в силах победить искушение, протянул руку и дотронулся до ее груди. Почувствовав прохладное прикосновение упругого соска, он медленно провел по нему ладонью.

Чхойдзом вздрогнула и подняла на Дордже затуманенный желанием взгляд…

И тогда он, сорвав с себя дхоти, толкнул Чхойдзом на траву и, нависнув над нею, грубо развел ее ноги. Бросив короткий взгляд на открывшееся ему беззащитное лоно, он с животным рыком вонзился в него своей пульсирующей плотью и замер от острого непривычного ощущения… Это было ни с чем не сравнимое ощущение, какого ему никогда не доводилось испытывать в жизни.