Качнувшись назад, Дордже высвободил из девушки свою плоть и вновь вошел в нее, желая еще раз почувствовать это потрясающее погружение в горячее влажное лоно, напомнившее ему нежный цветок орхидеи и туго обхватившее его со всех сторон… И уже не мог остановиться. Он неистово раскачивался над Чхойдзом, словно вбивая каждым ударом вглубь ее податливого тела годы своего вынужденного целомудрия.

Вначале, ощутив страстный натиск Дордже, Чхойдзом в страхе замерла под ним, но потом вдруг встрепенулась, вскинула бедра и, подчиняясь его ритму, порывисто задвигалась навстречу. Приглушенный стон сорвался с ее губ, и это не был стон боли.

Зеленые кроны шин-нага сомкнулись над ними ажурным шатром. Шум водопада, птичьи голоса исчезли куда-то, а в той тишине, что окутала их со всех сторон, остались лишь звуки их прерывистого дыхания, стоны и удары тел друг о друга.

Время остановилось. Дордже не смог бы сказать, сколько длилось это безумие. Он лишь запомнил, как Чхойдзом, цепляясь за его плечи, вдруг закричала и затрепетала под ним в сотрясающих ее судорогах, на которые тут же откликнулась его плоть. С отчаянным стоном выплеснувшись в глубину ее тела, Дордже, тяжело дыша, откатился от Чхойдзом и распростерся в изнеможении на влажной от водяной пыли траве.

Странное чувство охватило его – в голове не осталось ни одной мысли, он будто лишился тела, перестав воспринимать мир. Охваченный тяжелым дурманом, он не мог поднять закрывающиеся веки.

Несколько долгих мгновений он ничего не осознавал, но постепенно голова начала проясняться, и на него нахлынуло чувство непоправимой вины.

«Что я наделал?! Что она со мной сотворила?!..» – мысленно простонал он, приходя в себя.

Неуклюже поднявшись, Дордже на дрожащих ногах побежал к озеру и погрузился в холодную воду, пытаясь остудить тело, опаляемое вспышками памяти о недавней близости. Он лег на мелководье так, чтобы тело омывали быстрые струи бегущего из озера ручья, и, закрыв глаза, откинулся головой на песчаный берег. Он лежал недвижимо, пока не почувствовал, что тело его совсем заледенело. Тогда он поднялся и, повернувшись спиной к сидящей на берегу Чхойдзом, принялся ладонями стряхивать с себя капельки воды.