Тамэтоки сидел, скрестив ноги, подле невысокого столика, заваленного свитками различной величины и листами китайской бумаги, испещрёнными отменной каллиграфией.

Расписные перегородки-фусуме распахнулись – в комнату отца вошла Мурасаки. Тамэтоки оторвался от своего занятия и пристально воззрился на дочь. Девочка почтительно поклонилась и присела на татами напротив отца.

– Я хотел поговорить с тобой, Мурасаки…

– Слушаю вас, отец…

Тамэтоки опустил глаза, пытаясь собраться с мыслями: слишком быстро всё меняется. Ещё недавно он считался отставным сановником, а теперь – фактически наместник богатейшей провинции.

– Через месяц состоится праздник влюблённых. – Произнёс он, снова воззрившись на дочь. Та же опустила очи в долу. – Именно в этот день я намерен пригласить гостей и отпраздновать ваше с Нобунори совершеннолетие.

– Как вам будет угодно, отец… – не поднимая глаз, ответила Мурасаки.

– К тому же я получил новое назначение: в конце лета отбываю в Авадзи. Тебе же я намерен подыскать достойного жениха, обручить и отправить в качестве фрейлины ко двору Яшмовой госпожи.

Из груди Мурасаки вырвался тяжёлый вздох.

– Я не хочу покидать имение, отец… Здесь всё напоминает мне о матушки.

Губы Тамэтоки тронула горестная улыбка.

– Мне тоже… И поэтому я приму новое назначение. Возможно, я возьму себе молодую наложницу…

Мурасаки встрепенулась и цепко воззрилась на отца. Тот на миг смутился…

– Вы вправе делать то, что считаете нужным, – холодно отчеканила она. – Со дня смерти матушки прошло уже более года.

– Да… Время, увы, быстротечно… – вторил ей отец. Затем он умолк: перед глазами явился облик горячо любимой Саюри. Тамэтоки сглотнул комок, подступивший к горлу. – Разве тебе не интересно: кто станет твоим женихом?