Мурасаки снова вздохнула.

– И кто же он?..

– Фудзивара Кейко, сын старшего советника и его единственный наследник. Более блестящей партии и пожелать нельзя! К тому же ты его видела…

Мурасаки наморщила лоб, пытаясь вспомнить: кто же такой этот Кейко? И почему она предназначена именно ему?

Неожиданно перед ней возник облик привлекательного юноши. Может он и есть Кейко?

– Мы виделись с ним на празднике любования клёнами? Кажется, два года назад… Матушка была ещё жива…

– Так и есть! На празднике любования клёнами, когда мы гостили у губернатора Масамунэ Оэ, твоего дяди.

Мурасаки кивнула: она прекрасно помнила, что род Масамунэ считался в Хэйане вторым после Фудзивара, и её матушка происходила именно из него.

Решив подбодрить дочь, Тамэтоки добавил:

– На днях в имение пребудет твоя тётушка Масамунэ Найси. Она всегда считалась рачительной и мудрой хозяйкой. Поэтому именно она поможет мне в приготовлении к празднеству.

Действительно, при упоминании тётушки Мурасаки оживилась.

– Ояко! Ояко приедет вместе с ней? – с нескрываемым нетерпением воскликнула она.

– Разумеется! Ояко – твоя двоюродная сестра. К тому же, насколько мне помниться, вы всегда ладили.

Лицо Мурасаки озарила улыбка.

– Спасибо, отец.

– Да и как только госпожа Найси прибудет в имение, сразу же обсуди с ней свой наряд. Ты должна выглядеть безупречно. Не забывай – ты почти невеста и фрейлина Яшмовой госпожи!

Мурасаки в страшном смятении покинула покои отца. Она миновала сад, направляясь к синтоистскому святилищу-адзэкура

День клонился к закату. Наступил час Свиньи, но Мурасаки не могла заснуть. Мысль о том, что она скоро выйдет замуж и будет служить Яшмовой госпоже, не давала ей покоя. «Ах, если бы матушка была бы жива… Мне не пришлось бы вскорости покидать отчий дом… И с замужеством можно было б повременить… Но матушки больше нет среди живых, она в садах Аматэрасу

Мурасаки закрыла глаза и попыталась заснуть.