Клер могла чувствовать, как на нее накатывает дьявольская злоба, от которой у нее даже покраснела шея. Господи, мисс Лидс, рассказывая в своей спальне о сыне, вовсе не сватала ее по доброте душевной. Старуха смотрела на Клер как на еду, а на сына — как на животное.

— Когда в последний раз ты видел свою мать?

— В тот день, когда она отправила меня сюда.

Господи, в двенадцать лет лишиться свободы и быть брошенным…

— А сейчас вы поедите? — спросил он. — Вы можете видеть, что я цел и невредим.

В животе у Клер забурчало.

— Сколько я уже здесь?

— Сейчас только обед. Поэтому недолго. Пройдут еще два завтрака, один ленч, еще один обед, и после этого вы будете свободны.

Она огляделась вокруг и не заметила нигде в помещении часов. Следовательно, он приспособился подсчитывать время по трапезам. Господи… Иисусе.

— Ты покажешь мне свои глаза? — задала она вопрос, делая шаг ему навстречу. — Пожалуйста.

Он поднялся, возвышаясь силой, облаченной в красный шелк.

— Я предоставляю вас вашему обеду.

Он прошел мимо нее, отвернув голову и волоча цепь по полу. Добравшись до стола, он развернул кресло вокруг так, чтобы не смотреть на девушку, и сел. Поднявшая карандаш для рисования рука замерла над куском толстого белого картона. Мгновением спустя грифель начал наносить штрихи на лист. Звук при соприкосновении был мягок, как дыхание ребенка.

Клер разглядывала мужчину, собираясь с мыслями. После чего бросила взгляд через плечо на еду. Она должна поесть. Если она собирается вытащить отсюда их обоих, то ей понадобится вся ее сила.

Глава 3

Клер подчистила все, что было на подносе, и пока она ела, тишина в комнате, принимая во внимание сложившуюся ситуацию, странным образом казалась естественной.