Он отложил карандаш. Когда его рука поднялась смахнуть волосы за плечо, она дрожала.

— Мне необходимо… прийти к вам, сейчас.

Одна за другой начали гаснуть свечи.

Ужас, как летучая мышь из ада, спланировал ей на сердце. Ужас и… ох, Господи, пусть этот порыв частично не окажется предвкушением!

— Подожди! — Она села. — Откуда ты знаешь, что не… возьмешь слишком много?

— Я могу чувствовать ваше кровяное давление, и я очень осторожен. Я не смог бы причинить вам боль. — Он поднялся из-за стола. Погасло еще больше свечей.

— Пожалуйста, только не полная темнота! — взмолилась она, когда остался единственный огонек на прикроватном столике. — Я не смогу вынести этого.

— Было бы лучше таким образом…

— Нет! Господи, нет… на самом деле совсем не так. Ты не понимаешь, как все во мне буквально закипает! Тьма вселяет в меня ужас.

— Тогда мы сделаем это при свете.

Когда он приблизился к кровати, сначала она услышала звук цепи, после чего из тьмы появилась его тень.

— Может быть, вам подняться? — спросил он. — Так я снова смог бы сделать это сзади. Таким образом, вы не должны были бы смотреть на меня. Это потребует чуть больше времени.

Клер выдохнула, ее тело бросило в жар, кровь жарко заструилась. Она хотела докопаться до причин такого опасного недостатка инстинкта самосохранения, но имело ли это значение? Она находилась там, где находилась.

— Я думаю… Я думаю, я хотела бы тебя видеть.

Он заколебался.

— Вы уверены? Поскольку, начав, мне будет трудно остановиться на середине…

Господи, они разговаривают как два заботливых человека викторианской эпохи, беседующих о сексе.

— Мне нужно видеть.

Он сделал глубокий вдох, как если бы нервничал и собирался с духом, чтобы преодолеть свой страх.

— Может быть, тогда вам присесть на край кровати? Таким образом, я могу встать на колени перед вами.