— Именно так. Молодая женщина. Ее ранил ножом любовник. Причем так тяжело, что бедняжка может умереть прямо на операционном столе! Но если мы ее не прооперируем, она наверняка погибнет.

Патрик сделал паузу, явно ожидая услышать: «Я выезжаю!»

Он действительно был несколько удивлен, что Кэтлин не сказала этого, прервав его после первого же слова, но она продолжала молчать.

«Может быть, снова заснула? — в растерянности подумал Патрик. — Ведь мог же организм, истощенный недосыпанием, взбунтоваться?»

Но тут же отбросил подобное предположение. Здесь явно было что-то еще. И чрезвычайно серьезное, если хирург, всегда находившаяся рядом с Патриком во время сложной операции, продолжала упорно молчать. Но что? Или он сам был тому причиной?

— Прости, — пробормотал он, — я забыл, что ты собираешься в круиз. Что ж, желаю тебе…

— Подожди, Патрик! — прервала его Кэтлин. — При чем тут круиз? Просто твои слова неожиданно напомнили мне похожий случай.

Да, слишком похожий.

Бедняжка может умереть прямо на операционном столе! Но если мы ее не прооперируем, она наверняка погибнет.

Сейчас их сказал доктор, обращаясь к коллеге. Тогда их не полагалось слышать девочке, державшей холодеющую руку умирающей матери. Но она слышала.

Грозное предупреждение, что смерть неминуема без срочной операции, не было чем-то необычным. Доктор Кэтлин Тейлор сама много раз произносила страшный для пациента приговор. Но в эту ночь, когда мысли и сновидения блуждали в ее собственном прошлом…

— Я сейчас буду, Патрик!

— Кэтлин…

— Я выезжаю!

Даже в середине ночи на вывешенную в операционной доску заносилась основная информация о пациенте — время его поступления, имя, фамилия, возраст и пол. Кроме того, указывались фамилии хирургов, анестезиолога и предоперационный диагноз.