— Какого черта вы позволили мальчишке ввязаться в это сумасшествие? — сердито спросил герцог. Мистер Данблейн вздохнул.

— Ваша светлость, я не раз говорил о Торквиле с вашим отцом. Я убеждал его, что скука и бездеятельность дурно влияют на мальчика: ему нечем заняться, и он начинает озорничать.

В голосе мистера Данблейна появились умоляющие нотки.

— Уверяю вас, — продолжал он, — это всего лишь мальчишеская шалость. Килкрейги — наши исконные враги, и мальчику нравилось потихоньку переходить границу, отгонять от стада корову или теленка, а потом торжественно приводить их домой, словно это почетная военная добыча.

«Действительно, — подумал герцог, — для шестнадцатилетнего мальчишки это не преступление, а почти что геройский подвиг. Ведь Макнарны несколько сот лет ненавидят Килкрейгов так же, как Килкрейги — Макнарнов».

— Как его поймали? — коротко спросил герцог вслух.

— Очевидно, он играл в эту игру не один раз, — ответил Данблейн, — но я, к несчастью, ни о чем не знал, пока Килкрейг не сообщил мне, что Торквил и трое юношей, угонявших скот вместе с ним, пойманы на месте преступления.

— Должно быть, пастухи устроили засаду? Мистер Данблейн кивнул.

— А эти глупцы, — продолжал герцог, — конечно, воровали скот в одном и том же месте!

— На самой границе, — коротко ответил мистер Данблейн.

— Не могу представить себе более идиотского и безответственного поступка! — взорвался герцог. — Но, думаю, если я поговорю с Килкрейгом, он прислушается к голосу здравого смысла.

— Он заявил, что не станет вести переговоров ни с кем, кроме вашей светлости, — подтвердил управляющий.

Герцог вздохнул.

— Значит, мне придется с ним встретиться. Не стану скрывать, Данблейн, я вне себя от ярости!