— Пожалуйста, не надо, — шепнула она, когда хозяин потянулся к выключателю.

Белла застыла перед огромной кроватью с балдахином на четырех резных столбиках и драпировкой из золотой парчи. Настоящее антикварное чудо! Белла пришла в смятение: неужели она разделит это царственное ложе с самим Габриелем Данти?! Безумство! Неистовое, фатальное, сладостное безумство!

— Я хочу видеть тебя, когда буду заниматься с тобой любовью, Белла, — произнес Габриель, вплотную приблизившись к ней. Тепло его большого, сильного тела действовало на нее словно наркотик. — Я разденусь первым, если не возражаешь…

— Не возражаю, — шепнула Белла.

Габриель включил прикроватный светильник, и приглушенный свет озарил спальню. Он начал расстегивать пуговицы рубашки. Белла следила за движением его рук и чуть не ахнула от восторга, когда ее взору открылась широкая мускулистая грудь, поросшая черными волосами.

Повинуясь голосу инстинкта, она прикоснулась к Габриелю. Она чувствовала, как лихорадочно горяча его кожа, как упруги мышцы. Белла скользнула ладонями по его груди и скинула с плеч рубашку.

Габриель был прекрасен, как ангел, в честь которого его назвали. Тонко очерченное лицо, горящие сумеречным блеском глаза поражали одухотворенной красотой и опаляющей чувственностью.

Но Белла хотела большего. Она жаждала видеть его целиком.

Дрожащими руками она расстегнула «молнию» брюк и под тонкой тканью нижнего белья нащупала таинственно твердеющую выпуклость.

Габриель шумно выдохнул и с силой притянул девушку себе.

— Видишь, как зверски я тебя хочу, Белла! — прохрипел он. — Почувствуй это!

Белла подняла голову, их взгляды встретились, обжигающие, испытующие. Без колебаний она стянула с него последний предмет одежды, освободив гордый символ его мужественности.

Возбужденный, мощный, невероятно твердый, он затрепетал от ее нежного прикосновения.