— Простите что не смогла поговорить с вами до обеда, — сеньора Паолина указала Лоре на кресло. — Вас зовут…, женщина посмотрела на лежащие перед ней бумаги.

— Лариса Степаненко, но можно называть меня Лора, это проще произнести.

— Хорошо, Лора, — кивнула женщина. — Думаю, Альма уже показала вам дом и объяснила наши требования. Но я все же повторюсь. Все что я хочу от вас это добросовестности и порядочности. Под порядочностью я имею в виду не только заповедь "не укради", но и то, что все происходящее в этом доме должно здесь же и остаться.

— Да, конечно, — кивнула Лора.

— Вот и прекрасно, — сеньора Паолина встала. — Если у вас возникнут какие-то вопросы, обращайтесь.

— Спасибо, — Лора помялась немного, а потом вышла.

Самостоятельно работать Альма разрешила Ларисе только через две недели. До этого она тщательно проверяла за ней все сделанное. Несколько раз Лора находила под кроватью или около тренажеров деньги разного номинала. Проверки такого рода ее всегда смешили. Она подбирала купюры и клала их на видное место. После первой находки она поинтересовалась у Альмы как лучше поступать и та согласилась, что такой вариант оптимален. Лариса не обижалась, она понимала, что как новому человеку ей просто не доверяют, но сомневалась, что таким избитым и примитивным способом можно удостовериться в порядочности прислуги.

— Подмети около гаража, — бросил Лоре Валентино, водитель хозяйки. Лора скорчила ему рожицу в след и пошла на улицу. Валентино всегда вел себя так, будто он как минимум член семьи. До слуг он снисходил и в приказной манере общался со всеми.

— Проще сказать, что Валентино любит, хотя я точно этого не знаю, — объяснила ей Альма в самые первые дни. — А все остальное он не любит. Не терпит он коммунистов, либералов, гомосексуалистов и феминисток. Ненавидит американцев и арабов. Русских он тоже не очень любит, — добавила она.