— Понятно, — кивнула и Лора и с тех пор большого внимания на фырканья водителя не обращала. В принципе, территорию гаража и около него Валентино должен был убирать сам, но Лора спорить с ним не хотела. Именно сейчас она была не занята и, взяв метлу, вышла на улицу. Как женщина и подозревала, около гаража были комья грязи с колес машины.

— Джулия, — возмущенно раздалось из дома, и на улицу выскочила сначала хозяйская дочка тринадцати лет, а за ней ее гувернантка Мона. Девочка была в длинном черном платье, помада и лак на ногтях тоже были черные. — Джулия, я не позволю тебе выйти на улицу в таком виде, — возмущалась Мона. — Ты в зеркало себя видела? Это же ужас. Сеньора Паолина мне голову оторвет. Ты хочешь чтобы мне оторвали голову?

— Да, — подумав, ответила девочка. — Где Валентино, я опоздаю.

— Я сейчас позову, — Лора отложила метлу и пошла в дом. Когда она вышла вместе с шофером, Мона и Джулия громко ругались, поминая всех святых и ближайших родственников друг друга.

— Чего разоралась? — буркнул Валентино на няню, открывая водительскую дверь.

— А ты мне не указывай, — тут же с воспитанницы переключилась на водителя Мона. Джулия, воспользовавшись тем что на нее не смотрят, скользнула в машину. — Ты мне кто? Мама? — кипятилась Мона, подперев кулаками пышные бока. — А вот я хозяину расскажу что ты новенькую служанку за место себя работать заставляешь, ему это не понравится, ты знаешь.

— Развопилась тут, — буркнул мужчина и поднял стекло в машине, став таким образом недосягаемым для брани.

— А ты не позволяй ему собой командовать, — Мона тут же набросилась на на Лору. — Он такой же как мы. Он прислуга, а ведет себя так будто это сеньор Лоренсо у него на побегушках. Твоя работа в доме убирать, а гараж и площадка перед ним это территория Валентино. Вот пусть этот козел сам тут и убирается.

— Но сейчас он занят, — улыбнулась Лора. — А грязь убрать не сложно, она сухая, — Мона ей нравилась. Полненькая, жизнерадостная няня обладала поистине итальянским темпераментом, она легко взрывалась и начинала орать, размахивая руками, но так же легко остывала и извинялась, если успевала наговорить лишнего. Дети Мону обожали, но к сожалению не всегда слушались.