— Мать, иди сюда скорее! Может, ты передумаешь насчет иностранцев? Тут такие клевые мужики! Посмотри! Один другого лучше!

Я ничего не передумала, но, как говорится, посмотреть невредно.

— Видишь? На любой вкус.

Я уставилась на экран.

— Ты каких предпочитаешь? Темненьких или светленьких? Хотя вообще-то в твоем диапазоне они большей частью либо седые, либо лысые.

— Серо-буро-малиновых в крапинку, — нервно хихикнула я.

— Ма, ты хоть в чем-нибудь можешь быть серьезной? А то держись: вот напишу сейчас от твоего имени негру из Алабамы. Фу, извини! Неполиткорректно выразилась. Афроамериканцу из Алабамы. Красавец! Два метра роста. Вес сто двадцать килограмм. И мечтает познакомиться с белой женщиной. Между прочим, нестарый, сорок пять лет, холостой.

— Надька, прекрати! Я, конечно, не расистка, но предпочитаю мужчин европейского типа.

— Тогда рекомендую шведов и норвежцев. От них предложений очень много. Я сперва удивилась, а потом изучила вопрос. Оказывается, их в обратную сторону перекосило: мужиков больше, чем женщин. И такие симпатяшки встречаются! Даже сама задумалась. А что, мать, спишусь с каким-нибудь, уеду в Норвегию, там фьорды, северное сияние и социальное обеспечение на высшем уровне.

— И что ты там станешь делать?

— Не знаю, но помечтать-то можно.

Говоря, она не переставая щелкала мышью. На экране мелькали фотографии с биографиями.

— Во, ма, смотри! — остановилась она. — Англичанин. Профессор Оксфорда. Даже русский знает. Нет, ты гляди, гляди, лицо какое интеллигентное! И не так чтобы очень старый — пятьдесят пять лет всего. В хороших британских условиях и с твоей заботой еще может долго прожить.

— Дочь, хватит издеваться. У него вид не интеллигентный, а бомжеватый.

— Темный ты человек. Ничего не понимаешь. У английских интеллектуалов в таком виде ходить — самый шик. Это они так протест выражают против буржуазности.