Дома рассказываю обо всем Соньке.

– Тони! Ты молодчина! Я тобой горжусь! – кричит она и бросается мне на шею.

Через три дня ясли и вся больница знают, что генсек ела сонькины бутерброды.

– … У нее два высших, – сообщает Ларма, просмотрев на компьютере запись нашей беседы. Телекамера ее компьютера стоит не сверху на мониторе, как обычно, а в углу стола на стопке старых отчетов. Якобы не работает. но шторка над объективом не опущена. А в углу экрана – незаметная кнопочка без подписи. Ларма приучила меня записывать все визиты и совещания на видео, или хотя бы на диктофон для последующего анализа с блокнотиком и карандашом в руках. Это создает впечатление безупречной профессиональной памяти. Вот теперь мы чуть ли не в покадровом режиме изучаем беседу с генсеком.

– Ты великолепно сыграла. Спокойствие, профессионализм. И ее предложение – это вполне серьезно. Отличный служебный рост. Здесь, в институте, нам ничего не светит. Достигли потолка. А там…

– Не хочу со стабилистами связываться. Они ретрограды.

– Тони, милая, ты возглавишь их аналитический сектор. Это ты будешь определять их политику.

– А ты сама не хочешь?

– Мне и здесь хорошо.

– Мне тоже. С тобой бы я пошла. А одна не хочу. Дура, да?

– Ну, как хочешь. Честно пыталась тебя переубедить.

– Ларма, чучело мое ненаглядное, я знаю, какая ты можешь быть убедительная! Просто ты не хочешь со мной расставаться. И я не хочу. А какие у нее два высших?

– Первое – экономическое. А второе – ты умрешь. Театральный институт по факультету режиссуры.

– Артистка…