— Небось гадает, есть ли на ней хоть что-нибудь под платьем, — пошутил Кристофер.

— Габриель не рассматривает женщин в качестве сексуального объекта, — презрительно фыркнула Фрида, мельком глянув на экран. — Я точно помню, что он говорил об этом в интервью. Луне нравятся умные девушки.

Услышав смелое предположение, что у Никки Ховард есть мозг, я чуть не облилась «Старк-колой». Фрида продолжала тараторить:

— Она умница! Назови, кто еще, кроме Никки, в свои семнадцать может похвастать таким количеством контрактов? Причем начинала она с нуля. С нуля! Это же известный факт! Вы хоть чем-нибудь еще интересуетесь, кроме своих идиотских видеоигр?

Ее бубнеж перекрывался высокими децибелами рока (несмотря на громкость, музыка была неплохая, ведь ее сочинил Габриель) и тонул в мешанине голосов посетителей. И слава богу — слушать Фридины монологи о нашей с Кристофером разобщенности с остальными ровесниками никаких сил не хватит.

Впрочем, далеко не все оказались здесь из-за Габриеля Луны. Многие пришли по совершенно другой причине: сорвать запланированные на день открытия мероприятия. Каждые пять минут охранники вышвыривали за дверь очередного представителя «линии сопротивления». В отличие от остальной публики дебоширы выделялись военной формой, майками с надписью «Мы за чистоту окружающей среды» и пейнтбольными ружьями, торчащими из-под плащей. Основной их мишенью были экраны. В итоге на многих изображениях Никки Ховард (в «стратегических» местах тела) красовались огромные растекшиеся пятна желтой краски. Короче говоря, дурдом. А значит, Фрида в своей родной обстановке. В адреналиновом экстазе сестра строчила эсэмэски друзьям, описывая, какие события они сейчас пропускают, и фотографировала на телефон.