Его первый музыкальный вечер превратился в кошмар, так как никто не хотел даже сидеть рядом с ним. Мэтью не было нужды слышать, что говорят женщины, чтобы знать, что за своими яркими веерами они обсуждают его присутствие.

— Пойду в игорный зал, а ты по возможности развлекайся, — сказал Сомертон и ушел.

Развлекаться? Едва ли. Мэтью обвел взглядом зал в поисках какого-нибудь знакомого, кто мог бы его представить, если понадобится. Просторная площадка для танцев переливалась разноцветными шелками, когда мимо него в различных танцевальных фигурах скользили пары, а хрустальные люстры отражали мерцающий свет свечей, наполняя комнату теплым сиянием.

Мэтью соскучился по виду и звукам праздников.

Продолжая оглядываться по сторонам, он понял, что его присутствие замечено. Несколько пальцев указывали в его сторону, головы кивали в его направлении, а веера поднялись, чтобы прикрыть сплетничающие губы.

— А ты что здесь делаешь?

Мэтью повернулся и увидел стоящего рядом Николаса Тенбери, маркиза Энкрофта и будущего герцога Белфорда. Мэтью нужно было ответить беззаботным тоном, несмотря на то, что напряжение сковало все его мышцы.

— Я слышал, это бал для великосветских повес.

— Ну что ж, — рассмеялся Энкрофт, — когда я устраиваю бал, никогда точно не известно, кто именно будет на нем.

— Я принимаю эти слова как то, что ты не велишь своим слугам вышвырнуть меня на улицу?

— Почему меня должно беспокоить, что ты здесь? Твоя репутация нисколько не заботит меня. Если люди не могут понять, что бывают несчастные случаи, то мне их жаль.

Мэтью удивился. Вероятно, впервые за пять лет, кто-то защитил его. Но больше всего его удивило то, что поддержка исходила от Энкрофта, ведь они были едва знакомы друг с другом, потому что Мэтью, как второй сын, водил знакомство с менее знатными представителями высшего света.