– Кто не понимает тонкости моей живописи – законченный мудак. Активнее шевели задницей. Я назову это произведение «Отпечатки». Эй! Ты куда?
Испачканная краской, Марина развинченной походкой подошла к холодильнику, достала бутылку молока и выпила всю прямо из горлышка.
– Психопатка! Ты о чем думаешь? Краска высохнет.
Она медленно подошла к низкому дивану и, не обращая внимания на то, что вся была в краске, села. Гарри хотел возмутиться, но она опередила его.
– Я думаю об Алене.
Глава 3
Когда Ален вошел в кабинет, лошадиное лицо Баннистера расплылось в широкой доброжелательной улыбке.
– Уже без четверти три! В мою черепушку стали закрадываться разные мысли… Что-нибудь случилось?
– Ничего особенного. Просто я заехал домой…
Выражение лица Алена насторожило Баннистера.
– А если честно?..
– Марина пробросила меня… Я застукал ее у себя с каким-то мерзавцем. Она психанула и ушла вместе с ним. Потом заявилась Мабель и сказала, что приклеила мне на задницу своих адвокатов. Короче, все в порядке.
Самуэль рассмеялся. – Ты шутишь?
– Только этим и занимаюсь.
Ален сел за стол и тоскливо уставился в окно. Баннистер подошел к нему и с несвойственной ему застенчивостью протянул какой-то пакет.
– Это тебе. Держи.
Ален неуверенно протянул руку и, подняв глаза на Баннистера, спросил:
– Что там? Бомба?
Самуэль улыбнулся.
– Теперь – это твое! Смотри… Сегодня двадцать второе июля… Ты забыл дату?
Ален с недоуменным видом покачал головой.
– А день твоего рождения? Олух!
– Бля…- пробормотал Ален.- Я совсем забыл… Послушай, Сэмми, ты – псих! Не надо было…
– А для чего же тогда друзья?
Ален разорвал оберточную бумагу, в которую была завернута коробка, и извлек из нее украшенную гербом бутылку. Баннистер выгнул грудь колесом.
– Французский коньяк! Черт знает какой выдержки!