И снова ему показалось, что она смутилась.

— M-м… да, читала. А вы?

Он решительно затряс головой.

— Нет и не собираюсь, черт меня подери! По-моему, эта проклятая книжонка — преступление против природы, общества и порядка вещей!

Дорси задумчиво прищурила зеленые глаза.

— Какой пространный ответ. Могли бы просто сказать — «нет». У меня такое впечатление, что вы…

— Не надо обо мне! Значит, вы прочли книгу и она вам не понравилась? — уточнил Адам.

Дорси вздохнула. Что-то ее тревожит, подумал он.

— Скажем таю меня смущает реакция читателей.

Несколько мгновений он молчал, задумчиво глядя ей в лицо, затем пододвинул к ней свой опустевший бокал.

— Интересно. Чем же вам не угодили читатели?

Машинально наполняя бокал, Дорси ответила:

— Вокруг этой книги развернулась настоящая массовая истерия. А массовая истерия может привести к чему угодно — вплоть до шовинизма.

— Ну вот, началось, — пробормотал Адам. Она с любопытством взглянула на него.

— Что началось?

— В вас заговорил социолог, — объяснил он. — «Шовинизм». А дальше, наверно, в ход пойдут «эзотерика», «экзегеза» и «догмат». Мак, дорогая моя, все хорошо на своем месте: ученым словам место на кафедре, а за стойкой бара.

— Да ладно вам! — рассмеялась она. — Лучше спасибо скажите, что я повышаю ваш интеллектуальный уровень!

— Спасибо, — серьезно ответил Адам.

Глядя на нее, он в который раз подивился тому, каким светом искрятся ее глаза. Никогда еще ни у кого не видал он таких ярких зеленых глаз. Цвет их напоминал волны, бьющиеся о берег одного островка в Карибском море — островка, на котором он хотел как-нибудь побывать вместе с Мак. Вдвоем, только вдвоем…

Поймав себя на такой мысли, Адам всерьез забеспокоился. Не то страшно, что он мечтает об уединенном отдыхе с замужней женщиной. Странно, что в голову вообще лезут подобные мыслишки. От совместной поездки к морю один шаг до постоянных близких отношений. Нет, черта с два! Один раз он уже сделал ошибку — во второй раз он ее не повторит!