— Моя мать никогда ничем не удовлетворяется, Чарли, — произнес Раф, когда они остановились в конце изгибающейся кольцом подъездной дороги, которая вела к огромным парадным дверям Ашерст-Холл, и посмотрели на особняк. — Мне до сих пор не верится. Я все еще чувствую себя нищим попрошайкой, явившимся в усадьбу.

Он повернулся к ней, и от его взгляда, проникающего до самой глубины души, ее сердце снова сжалось в комок. Ей следовало бы крепче держать себя в руках.

— Сейчас ты похож на своего кузена Джорджа.

— Пожалуй… Они действительно умерли? Все это не просто долгий сон наяву и скоро я увижу свою маленькую комнату рядом с детской?

— Герцогские апартаменты уже готовы для вас, наша светлость, — довольно мягко ответила она, ибо, глядя сейчас в эти золотисто-карие глаза, она увидела перед собой прежнего Рафа, не такого самоуверенного, каким он выглядел недавно. — Ваша тетушка Эммелина позаботилась об этом.

— Все еще трудно поверить, что герцога больше нет. И его сыновей…

— Пусть они покоятся в мире, — вздохнула Шарлотта, глядя на Ашерст-Холл с его четырьмя дверьми, дюжиной массивных дымоходов и тридцатью спальнями. Где-то там, за этими массивными стенами из песчаника, двум ни о чем не подозревающим плутовкам предстояло вот-вот оказаться в ежовых рукавицах мисс Шарлотты Сиверс.

— Ну, что касается моих апартаментов, это не слишком важно, — сказал Раф, и она почувствовала на себе его взгляд. — А о Джордже и Гарольде ты не заботилась?

Шарлотта отвернулась, слегка вздрогнув, но не от холода.

— На самом деле в эти последние годы мне было известно о них не слишком много, они в основном жили в Лондоне.

— Да, в особняке на Гросвенор-сквер. Я останавливался там на неделю, прежде чем отправился сюда. Необходимо было обновить гардероб. Купил этот плащ, шляпу. — Он вопросительно взглянул на нее: — Где моя шляпа, Чарли?

Ей действительно следовало перестать сочувствовать этому человеку.