— Только что ты примерял на меня чепчик старой девы, — напомнила она, мысленно добавив к своему списку причин для расправы с близнецами — уже довольно длинному — еще один пункт: из-за них она стала лгуньей.

— Значит, ты живешь в Ашерст-Холл, а не направляешься туда с визитом? Ты просто вышла на прогулку?

— Конечно… — помедлив, согласилась Шарлотта, задумавшись, насколько далеко она может зайти, покрывая проделки Николь и Лидии, прежде чем это аукнется ей самой. — Ну да, на прогулку. Навестить родителей. Моя мама… У мамы сильная простуда.

— Возможно, она подхватила ее, гуляя в холодную погоду в неподходящей накидке, — усмехнулся Раф, поддразнивая ее. — Это должно стать для тебя уроком, Чарли.

Она не обратила на это внимания.

— Но я не одна опекаю близнецов, — импровизировала на ходу Шарлотта. — Их гувернантка, миссис Бизли, как тебе известно, постоянно находится в доме, а также вся прислуга — их там более сорока человек. Вряд ли Николь и Лидия предоставлены самим себе, чтобы проказничать.

Проказы, интриги, козни… о, они заплатят за все. Обе заплатят!

— А моя мать? Она тоже здесь? — спросил Раф.

Он, безусловно, доверял ей. В конце концов, к чему ей лгать? Эммелина права: мужчины действительно доверчивы.

Шарлотта покачала головой:

— Ваша мать, ныне вдовствующая герцогиня Ашерстская, как она то и дело напоминает нам, уехала в Лондон на малый сезон, а оттуда, думаю, отправится в Девон — там предполагается загородный прием на несколько дней.

— Она действительно вдовствующая герцогиня? Господи, представляю себе. Должно быть, она рада без памяти.

— Да, только не потому, что вдовствующая, — улыбнулась Шарлотта, вспомнив, как Хелен Дотри металась между желанием прикрепить к корсажу знак высокого титула и мыслями, что она настолько стара, что приходится герцогу матерью. — Думаю, она довольна, что стала леди Дотри.