В вечерних газетах происшествие описывали с новыми подробностями. «Прадье между собой не ладили, — писал журналист, — к тому же госпожа Прадье никак не могла уехать на собственной машине, потому что все соседи и продавцы ближайших магазинов утверждают, что машина вот уже несколько недель была сломана. Бакалейщица так и заявила: «Госпожа Прадье в начале января приходила пешком, а покупки доставлял ей на дом наш рассыльный».

Ольге хотелось сохранить газеты, но она боялась привлечь к себе внимание. Ничего, когда будет нужно, она всегда сможет зайти в архив какой-нибудь редакции.

На следующий день заметка о ее деле, хотя и ютилась все еще в разделе «Происшествия», но выросла вдвое. Прибавилось и подробностей. Все писали о разладе в семье, который начался много лет назад. Самого Луи Прадье уже особенно не хвалили, но в адрес Ольги слагались такие дифирамбы, что ей стало не по себе.

С неудовольствием она прочла, что всегда вела примерную жизнь, только и знала, что делала добро и с достоинством несла свой тяжкий крест.

Намекали на пожертвования в пользу бедных — на тряпки, которые она отдала монахиням.

Значит, соседи стали давать показания. Хороший знак! Ольга как раз опасалась их недоверия.

Успокоенная, она уже без нетерпения ожидала вечерние газеты. На первой странице красовался заголовок со ссылкой на большую статью в середине номера. В эти дни никаких значительных событий не происходило, и, видимо, редактор решил сделать из ее дела сенсацию.

Сам заголовок был довольно смелым:

«Исчезновение или убийство?»

Быстро пробежав глазами статью, Ольга решила, что это было слишком. Вся аргументация автора основывалась только на его личных впечатлениях. Луи спокойно мог привлечь его к суду за клевету, хотя в статье имя преступника прямо не называлось.

Доктор Жерар зашел ее осмотреть, пощупал повязки.

— Не очень зудит?

— Терпимо.

— Тем лучше, — сказал он. — Заживление пойдет медленно, как я и ожидал.