— Проваливай, Олли.

Но когда они остались одни, она не подумала задать ему головомойку, только подступила ближе и обняла.

— В жизни не была так напугана, хотя, нужно сказать, мы побывали во многих переделках. — Она поцеловала его в шею и прижалась еще теснее. — Но сегодня, в этом чертовом сарае, ты был для них лакомым кусочком, а я едва сознание не теряла от страха.

— Времени не было дать сигнал, — прошептал он в ее курчавые волосы. — Ни секунды, чтобы позвать вас. Иисусе, а меня-то как трясло! Но что тут поделаешь! И тут влетели эти воющие вихревые штуки. Честно говоря, не могу сказать, чего боялся больше: Тамми Таттл или того, что она называла Вурдалаками.

Шерлок немного отстранилась.

— Знаешь, я так ничего и не поняла. Ты описал все это так ясно, что я почти видела, как они врываются в двери сарая. Но Вурдалаки?!

— Именно так их называли Таттлы. Судя по их поведению, они считали себя кем-то вроде послушников этих тварей. Я и рад бы сказать, что струсил, когда мне привиделись какие-то глюки, но мальчики тоже их видели. Понимаю, все это кажется чистым бредом, особенно еще и потому, что никто из вас ничего не заметил.

Давая мужу выговориться, Шерлок крепко обняла его и держала, пока он еще раз описывал случившееся в сарае.

— Не знаю, что и сказать, Шерлок, — добавил он, — но уж очень это было жутко.

В туалет заглянул Джимми Мейтленд.

— Эй, что, теперь мужику и облегчиться негде?

— О, сэр, я только хотела посмотреть на Диллона, убедиться, что он в порядке.

— И?..

— В полном, сэр.

— Олли перехватил меня по дороге в отдел и сказал, что с тебя заживо сдирают шкуру в туалете. Сюда слетаются репортеры со всей страны, — предупредил он, расплывшись в улыбке. — Представляете, в кои-то веки никто не будет обливать нас грязью: слава Богу, только хорошие новости. Потрясающие! Сегодня ты, Савич, в центре всеобщего внимания. Собственно говоря, тебе ничего особенного делать не надо. Прими героический вид и помалкивай. Говорить будет Луи Фри, у него язык хорошо подвешен.