— У тебя что-то разбилось? — снова крикнула мама.

— Да… Да! — всхлипнула я.

— Что-нибудь ценное?

— Мое сердце! — прошептала я, давясь слезами.

Спасти меня могла только рассудительная, невозмутимая, практичная Каринка. Из последних сил сдерживая рыдания, я бросилась к ней — только для того, чтобы увидеть, как моя уравновешенная, неунывающая подруга рвет на мелкие кусочки фотографию Евгена, ругаясь при этом такими словами, которые вогнали бы в краску даже нашего сантехника.

Мир рухнул. Я стояла, тупо смотрела на разлетающиеся по комнате обрывки и слушала ее выразительную брань.

— Значит, ты тоже?! — всхлипнув, пробормотала я.

— Что значит — тоже? — Любимая подруга уставилась на меня злыми мокрыми глазами. Прочувствовав, наконец, что произошло, мы заревели в четыре ручья, а потом сели на диван и обнялись — две безутешные сестрички, попавшие в беду.

— Он тебе сам сказал? — рыдала я, орошая плечо Карины потоками слез.

— Не-а. Сообщение «отмылил», — всхлипнула в ответ подруга.

— А мой на мобильник смску прислал! — Слезы хлынули с новой силой на новую блузку подругину. — Интересно, почему они нас бросили?

— Наверное, каких-то новых нашли, — высказала предположение Каринка. — По крайней мере, мой — точно. Вернее, теперь уже не мой. — Она жалобно вздохнула и вытерла слезы. — Короче, в последнее время он начал усиленно переписываться с какой-то Катей. И мне кажется, я ее однажды видела… Девица с фотомодельной внешностью, ноги до подбородка! Она приходила болеть за него на теннис. Он сказал, что это его фанатка!

Я снова залилась слезами, представив, что и мне перебежали дорогу ноги до подбородка. Как с такими конкурировать, не представляю!

— Вот гады, а? — воскликнула Карина, с такой силой пнув рюкзак, что там что-то звякнуло.