— Гады, — согласилась я, сморкаясь в последнюю сухую салфетку. — А что это было в рюкзаке?

— Лосьон. Хотела подарить этой свинье на память о нашем путешествии. Тру?сы!

— Тру?сы, — вздохнула я, выбирая, какая из использованных салфеток посуше. — А что за лосьон?

— От прыщей и угрей.

— А у Евгена прыщи?

— Пока нет. Но теперь будут! Даже не соизволил объясниться лично!

— И Петюня не соизволил! — вздохнула я.

— Лучше бы я лосьон тебе подарила, честное слово… Или себе оставила… И блузку можно было не покупать, только зря пришлось все карманные за июнь грохнуть… Ой! — воскликнула вдруг Каринка, вскакивая и бросаясь к рюкзаку. — Как же я не сообразила! У меня же рядом с лосьоном Плюшка упакован!

Плюшка — это любимая Каринкина игрушка, плюшевый мишка. Сколько помню подругу, она никогда с ним не расставалась. Плюшка сопровождал ее и в школе, и в летнем лагере, и даже во всех заграничных поездках, куда Каринку брали родители. Подружка берегла свой талисман пуще глаза, тряслась над ним, как над сокровищем, и вот теперь — на тебе, что за напасть! Выуженный из рюкзака любимец оказался безнадежно испорченным. По белой мягкой шкурке растеклись красные разводы, мишка благоухал, как аптека, в которой проводились соревнования по стрельбе.

— Ну вот уж этого я Евгену никогда не прощу! — взвилась Каринка, выжимая Плюшку прямо на ковер. — Как я теперь с ним спать буду? Я имею в виду мишку, а не Евгена.

— Стой! Не выжимай! — заорала я, выхватывая медвежонка. — Нечего добру пропадать! Подумай лучше о прыщах! — И я быстро протерла Плюшкой лицо.

— Я и так все время о них думаю! Эй, мне оставь, это все-таки мой медведь!

Каринка тоже как следует протерлась медвежонком, и мы пошли в ванную. С трудом пристраивая отстиранного мишку на сушилку, мы снова в один голос заревели, потому что увидели в зеркале две красные, как свеклы, физиономии с семью прыщами на двоих. Только и надежда, что «умывание» Плюшкой нам поможет.