— Вероятно. Но я не вижу выхода. — Алекс снова пожал плечами, отгоняя прочь мысли о тяжелом положении, в котором оказалась его дочь. Слишком много думать об этом — только усложнять жизнь. — Мои люди испробовали все возможности.

— Тогда вы сами должны помочь Кэт пережить этот трудный период! — воскликнула Мэгги. — Я надеюсь, вы так и поступите!

С каждой минутой Алекс чувствовал себя все неуверенней. Как он мог помочь Кэт, если она боялась его больше всех? Всякий раз, когда они оставались вдвоем, Кэт пугалась и беспокойно оглядывалась на дверь. Стоило ему заговорить с ней, и Кэт смотрела на него взглядом затравленного зверька.

Он пытался. Бог свидетель, когда Алекс забрал девочку к себе после смерти своей бывшей жены, он был настроен весьма оптимистично. И был счастлив, что его дочь снова с ним. Но очень быстро выяснилось, что Кэт думала о нем гораздо меньше, чем он о ней. Было совершенно очевидно, что она не хочет жить в его доме. Каждый вечер в течение трех месяцев она повторяла: «Я хочу домой. Я не люблю тебя».

Мэгги, конечно же, этого не понять, с ней Кэт была самым милым, самым ласковым ребенком на свете. Алекс и сам не мог поверить, что это та же Кэт, какую он взял к себе год назад. Интересно, Кэт боялась всех мужчин вообще или только его одного? Кто знает? Но если Мэгги уедет и они останутся с Кэт вдвоем, страшно подумать, какую душевную травму ей придется пережить.

Алекс не хотел такого для своей дочери.

— Трудно представить, что будет, когда вы уйдете, — поспешно заговорил он, чтобы Мэгги не мучила его своими доводами и догадками. Каждое ее слово ранило Алекса в сердце (которого, как считала Мэгги, у него нет).

— Я прекрасно представляю. Вам придется научиться быть отцом, чтобы у ребенка была какая-то стабильность в жизни, кто-то, на кого можно опереться.