Тогда «Королева Виктория» впервые шла вокруг света. Епископат отправлял католическую миссию на Юг Африки. Медикаменты, книги, брошюры, священник, а с ним две сестры нашего монастыря. Я и еще одна, сестра Анжелика. Она там заразилась какой-то дрянью и умерла, бедняжка, ну а я отлично перенесла путешествие. Отец Себастьян остался в Африке. Знаешь, Сьюзан, негоже говорить это такой сопливке, как ты, но… иногда мне кажется, что из меня вышла плохая монахиня. Я слишком люблю жизнь. Всегда любила. Я ведь и с вами всеми вожусь с удовольствием, потому что в вас — радость, свет, смысл. И надежда. Надежда на счастье.

— Мама Отти?

— Что?

— А вы были влюблены?

Некоторое время сестра Отилия молчала, а Сью умирала от ужаса. Сейчас она мне как даст…

— Не уверена, что это можно было назвать любовью. Он мне нравился, это верно. Приятно было ходить с ним под руку, чтоб угорали от зависти все соседские девчонки. Приятно было, когда он ждал, а я пряталась за углом и смотрела, не злится ли он. А вот любила ли я его… Даже и не знаю. К сожалению, в этом смысле тебе не повезло с матерями, малышка. Мы ничего не сможем ни подсказать, ни посоветовать.

— Как же мне узнать?

Сестра Отилия еще раз взглянула на небо, а затем сурово и решительно заключила:

— Как-то узнаешь. Раз род людской до сих пор не пресекся, стало быть, есть верные приметы.

Небо медленно светлело на востоке, а Сью Йорк все сидела на невысоком крылечке. Сестра Отилия давно ушла, благословив девушку на ночь, но сон не шел. Сью представляла себе, как идет по палубе белоснежного корабля, а ей навстречу с улыбкой протягивает руки молодой принц…

Несколько портило впечатление то, что принц был почему-то во фраке и ростом с мизинец Сью. Точь-в-точь, как в той витрине.

2

Два следующих дня пронеслись галопом, словно взбесившиеся лошади. В сборах Сьюзан участвовал по мере возможности весь приют. В результате девушка оказалась обладательницей нескольких пар довольно приличных и модных босоножек, туфель на высоком каблуке и смешных бело-розовых кроссовок, таких маленьких и симпатичных, словно они принадлежали кукле.