— Это вовсе не означает, что у принцессы нет права на личную жизнь. Вытаскивай пленку! — Рив протянул руку. Он много лет был военным, оставив службу в звании капитана, и давно понял: чтобы добиться чего-то от подчиненного, нужно пристально смотреть ему в глаза до тех пор, пока тот не выполнит приказ.

— Нет! — Репортер закрыл объектив и собрался было убрать фотоаппарат.

Но Рив был непоколебим.

— Вытаскивай пленку, — повторил он.

— Я позову полицию, — насмешливо заявил фотограф, оглядываясь. — Новая конституция Инбурга гарантирует свободу печати.

— Но не свободу подкрадываться из-за угла, — заявила Анна, выходя из-за спины Рива. — Мне что, позвать постового?

Мужчина посмотрел на нее, потом на Рива. Он явно понимал, что помощь и поддержка в этом случае будут, конечно, оказаны не ему.

Рив не сводил с него взгляда и не опускал руки.

В конце концов, репортер усмехнулся, открыл фотоаппарат и достал пленку со словами:

— Вы ничего этим не добьетесь. Я вернусь в сопровождении десятков журналистов, которым захочется запечатлеть принцессу с новым бой-френдом.

— Ну, когда у нее появится бой-френд, наверное, можно будет сделать пару снимков — с ее разрешения. А сейчас у Ее Высочества есть дела поважнее. — Всем своим видом Рив давал понять, сколь жалким он считает собеседника. Лицо фотографа стало пунцовым, он повернулся и пошел, что-то бормоча. Риву было все равно, что он там бормочет. Он взглянул на Анну, на лице которой застыло выражение недовольства.

— Я и сама могла бы справиться. Я к этому давно привыкла.

Только не в мое рабочее время, подумал Рив. Впрочем, отец еще ничего не говорил ей об усилении мер ее безопасности.

— Считайте, что такова моя досадная американская привычка: всегда приходить на помощь, независимо от того, просят меня об этом или нет.

Она хотела что-то ответить ему, но тут заметила кого-то и кивнула ему в знак приветствия. Рив оглянулся и увидел возвращавшегося телохранителя.