Так, парень уже и руку протянул. Доминик полез в карман за мелочью.

— Получишь еще столько же, если вспомнишь, что она еще говорила.

— Все, больше ничего. — Мальчик поднялся. — Мне надо руки вымыть, а то миссис Джонни говорит, что я похож на угольщика.

— Да, беги. — Доминик уселся в кресло, с которого вскочила племянница, и задумчиво потер живот.

Значит, она думает, что я ее ненавижу?

Черт.

А все брат с женой. Они же знают, что дети — не по его части, он совершенно не умеет с ними обращаться. Надо быть внимательнее. Искать общий язык. Он же любит этих детей. По-настоящему, черт подери.

— Размышляете над своим поведением? — Молли вошла в комнату и уселась в кресло напротив.

То, что она при этом закинула ногу на ногу, не вызвало в Доминике почти никакой реакции. Почти. Остаться полностью равнодушным смог бы только труп. Но сейчас его занимали гораздо более важные вещи.

Ого. Может, у него тоже начинается «не тот возраст»?

— Как она?

— Лиззи? Нормально. Когда размышляешь о способе мести, на душе сразу становится легче. Я оставила ее в ванной, она моет руки и придумывает вам наказание. Как вам понравится ночь на застеленных поперек кровати простынях? Мы, например, могли бы пробраться ночью к вам в спальню и окатить вас водой. Хотя, на мой взгляд, такого вы не заслужили.

Глаза Доминика сузились.

— Понимаю, что не вовремя спрашиваю, но кто вы, черт подери, такая?

— Я уже говорила. Двоюродная сестра Джейни Престон. Пока ее не было, я руководила детским центром. Предполагалось, что я пробуду в этой должности всего два дня, но в среду шел дождь, и наш пикник по случаю приближающегося Четвертого июля пришлось отменить. Поэтому я решила открыть центр еще на один день, после праздника.