Он зашел в небольшое кафе напротив ее дома, заказал чашку кофе, который все здесь пили без молока и сахара, и сел за столик, не спуская глаз с ее подъезда.

К своему изумлению, Сэм вскоре действительно увидел ее шедшей по тротуару все с той же сеткой, заполненной книгами. Она медленно поднялась по ступенькам крыльца, поискала в кошельке ключ, обернулась через плечо, словно желая убедиться, что никто ее не преследует.

Сэм вскочил, высыпал на столик горсть монет и бросился к ней через улицу. Девушка ошеломленно глядела на него, и казалось, что она сейчас убежит, но она взяла себя в руки. В оккупированном Париже ей приходилось иметь дело с гораздо худшими типами. На этот раз в ее взгляде было меньше гнева, а больше обычной усталости.

— Бонжур, мадемуазель, — произнес Сэм робко. Незнакомка покачала головой с видом матери, укоряющей сына-школьника.

— Pourquoi vous me poursuivez?

Сэм не имел понятия, что она сказала, и Артура не было под рукой, но оказалось, что она больше знает по-английски, чем он поначалу думал. Своим низким, с хрипотцой голосом девушка повторила:

— Почему ты это делаешь?

— Я хочу с тобой поговорить, — мягко ответил Сэм, мучительно желая погладить ее изящные плечи, слегка вздрагивавшие от вечерней прохлады. На ней было только старенькое синее платье.

Она указала взмахом руки на толпу прохожих, будто предлагая их вместо себя.

— В Париже много девушки… рады говорить с американцы… — Ее взгляд стал жестче. — Рады говорить с германцы, рады говорить с американцы…

Сэм ее понял:

— А ты говоришь только с французами? Она улыбнулась и пожала плечами:

— Французы тоже говорят с германцы… американцы… Ей хотелось объяснить ему, как Франция предала саму себя, но она слишком плохо владела английским, да и вообще не собиралась вступать в разговор с незнакомым мужчиной.