Хилари до сих пор помнила, как первый раз увидела Акси... А если кто-нибудь отнимет это дитя, как отняли Меган и Акси? Что, если Билл Брок узнает и захочет забрать своего ребенка?..

Остаток недели прошел для Хилари в терзаниях и нараставшей панике. Ей не с кем было посоветоваться, не к кому было обратиться. Она оставалась лишь наедине со своим чувством вины, растерянности и страха.

Хилари безумно хотела оставить ребенка, но не могла вообразить себе, что бы из этого реально получилось, более того, она ужасно боялась, что кто-то может его отнять, перечеркнуть ее любовь, которая больше никогда уже не повторится.

Именно страх стал решающим фактором. Хилари была готова вынести все, но только не еще одну потерю; она слишком хорошо знала, какую муку это ей причинило бы, и не могла еще раз рисковать ни своими, ни чьими-либо детьми. Этим ребенком она пожертвует в память о Меган и Акси, и больше никогда ни в ее жизни, ни в сердце детей не будет.

Все эти мысли мелькали в голове у Хилари, когда она в пятницу с дрожью в коленях переступила порог врачебного кабинета. Она назвала свою фамилию, трясущейся рукой расписалась в карточке и вернулась в приемную, где ей пришлось еще целый час ждать.

В этот день она отпросилась с работы с обеда, а накануне ночью не могла сомкнуть глаз: внутренний голос призывал ее сохранить жизнь малютке, однако важнее для Хилари был голос из прошлого, который напоминал о жуткой боли от потери Меган и Александры. В памяти всплывали сцена их отъезда и та невыносимая мука... Хотя не меньшей мукой было вырвать из себя этого ребенка.

Сестра провела ее по коридору в маленькую комнатку, где велела раздеться, надеть рубашку и бумажные тапочки, а потом пройти с противоположной стороны холла к другой сестре.