— Ты участвовала в Тесмофориях? Я смотрел на них не раз, но тебя не видел,.. и не знал, что происходит на поле Скирона.

— Не заметил меня, — с нежным упреком произнесла молодая женщина. — Правда, я участвовала не каждый год. А на поле Скирона ты и не мог быть... только женщинам и только молодым разрешен туда доступ в ночь Тесмофорий.

— После бега с факелами?

— Да, после бега с факелами жрицы Деметры выбирают двенадцать из нас. Для непосвященных празднество заканчивается, а мы, нагие, бежим глубокой НОЧЬЮ те тридцать стадий, которые отделяют поле от храма.

— И что же совершается на поле?

— Это нельзя рассказывать, это – женская тайна. Все мы связаны ужасной клятвой... Но оно запоминается на всю жизнь, и бег на поле нельзя забыть – ты бежишь под яркой высокой луной, в безмолвной ночи, рядом с быстрыми и красивыми подругами. Мы мчимся, едва касаясь земли, а все тело звенит, как струна, ищущая прикосновения богини. Ветки мимолетно касаются тебя, ветерок ласкает разгоряченное тело... Остановишься, а сердце так бьется... Раскинешь руки, вздохнешь глубоко-глубоко и кажется – еще миг и унесешься вдаль, в запах травы, леса, далекого моря и растворишься в лунном свете, как исчезает соль, брошенная в воду, как разносится ветром легкий дымок очага... Нет ничего между тобою и Матерью-Землей... Ты – Она, а Она – ты.

Каллиройя умолкла, слегка задыхаясь. По трепету ее руки Антенор понял, что они пришли.

Справа стеной темнела опушка рощи. С севера чуть виднелась неясная полоса деревьев, ограничивающих поле.

Сияние за горой угасло, все кругом замолчало, только доносился едва слышный шелест листьев. Звезды, горевшие в глубине черного неба, проливали на землю нежный свет тишины и уединения. Антенор ясно различал стоящую рядом Каллиройю, но ничего не видел в отдалении.

Они стояли, прислушиваясь к ночи, накрывшей их своим непроницаемым покрывалом, потом медленно свернули с тропинки в поле. Много раз вспаханная земля была пушистой, сандалии глубоко погружались в нее. Наконец, они оказались примерно в центре поля.