Ему не пришлось разочароваться в последующие дни и встречи, несмотря на строгую взыскательность художника. Сдержанность движений, прямая и легкая походка, теплота рук, слабый и свежий запах тела – все было чудесно в девушке, все нравилось Антенору. Скульптор не уставал любоваться молодой женщиной, когда она в час свидания подходила к нему издалека. Каллиройя несла так открыто и гордо свои высокие и крепкие груди, что они казались летящими впереди тела. В ее походке безошибочно узнавалась дочь приморской Эллады, наследница поколений здоровых людей солнечных побережий, любящих наготу и чистоту омываемого морем тела!

Она была дочерью того мира, который с незапамятных времен, уходящих через древний Крит в божественную легенду Атлантиды, принимал открыто и превращал в безграничную радость неизбежную необходимость Эроса. Радость острого понимания желания, сплетенного с ощущением мужской и женской силы, противоположных и стремящихся друг к другу, равных в своей мощи. Радость рождения здоровых и красивых, желанных детей любви...

И действительно, Каллиройя, ласковая и гордая, открытая и недоступная, казалась богиней среди людей иного мира, с трусливой оглядкой крадущихся к чудесным дарам Эроса... Среди женщин Азии, сгибающих плечи, чтобы спрятать свою грудь, как нечто постыдное или безобразное.

Очень скоро Антенор понял, что любит Каллиройю, что побежден Эросом с небывалой силой.

Прошло полмесяца со дня первой встречи.

Девять раз они виделись на берегу любимого обоими моря, но Каллиройя пока не стала ни возлюбленной Антенора, ни его моделью, и лишь загадочно улыбалась в ответ на просьбы художника. Убедить Каллиройю позировать ему стало самым важным для Антенора. Идея статуи с особой силой загорелась в художнике после встречи с живым воплощением древней красоты. Упорство девушки было непонятно Антенору. Он уже знал, что Каллиройя афинянка, но родилась на Крите, что она не гетера, но живет одна после того, как была замужем. Такие женщины в Элладе встречались нечасто. Тем привлекательней она казалась скульптору.