К вечеру Джебедия наконец-то смог добраться до покоев, которые привычно называли королевской детской, хотя ее обитатели давно вышли из этого возраста, по крайней мере, так они считали сами. Он собирался прийти пораньше, к обеду принцев, чтобы как можно меньше нарушить обыкновенное течение жизни. Однако сразу после того, как Джебедия покинул королевские апартаменты, возникло множество неотложных дел, и ему пришлось разбираться в них несколько часов кряду. Казалось, проблемы эти не требовали немедленного разрешения, хотя, докладывая о них, его убеждали в обратном. Джебедия вдруг почудилось, что его очень стараются занять делами, но он отнес это к игре воображения – у Мердока, Руна и Уота хватало проблем, просто неразрешимых без участия председателя геральдической палаты.

В любом случае, когда он пришел, в детской было очень тихо, и, судя по приему, его не ждали. В большой комнате игр, отапливаемой двумя громадными каминами, сидел за книгами наследный принц Элрой. Рядом находился наставник, хотя обычно к этому времени занятия уже заканчивались. Над Элроем возвышался отец Валериан, учитель латыни. С весьма суровым видом он то и дело твердил правильный перевод римского военного сочинения. По-видимому, Элрой не приготовил сегодняшнего урока и теперь нес заслуженную кару.

Когда Джебедия вошел, мальчик робко улыбнулся – глава геральдической палаты был в глазах довольно хилого подростка прямо-таки героем. Отец Валериан тут же хлопнул ивовым прутом по листу, едва не задев руку наследника, и указал на текст. У Джебедия сложилось впечатление, что не будь здесь его, удар пришелся бы не по книге, а прямо по пальцам. Будучи поборником строгой дисциплины, он все же пожалел мальчика.