– Живой? – неожиданно громко прозвучал вопрос подъехавшего князя. Теперь Витя, хотя еще и с трудом, но вроде как понимал, что князь настоящий, то есть был настоящим.

– Живой, живой, ваше сиятельство, – бодро ответил за него Рыбкин. Он на удивление быстро успел сделать свой выбор, и теперь не очень умело, но достаточно почтительно склонил голову перед местным начальством.

Князь восседал на черном скакуне, покрытом богато расшитой попоной. Витя прямо уперся взглядом в вышитый на попоне герб: щит, помещенный на горностаевом поле развернутой княжеской мантии и покрытый княжеской шапкой. В голубом поле серебряная полоса реки, в которой положены на крест две рыбы. Над рекою серебряный полумесяц рогами вверх, а над полумесяцем – серебряный крест.

Сам князь был статен и красив лицом. Возраста явно молодого, что-то около тридцати лет. Густые русые волосы под шапкой, светлее загорелого лица, составляли явную противоположность с темными бровями и ресницами. Короткая борода, немного темнее волос, слегка оттеняла губы и подбородок. Глаза – темно-серые, взгляд – цепкий и умный, в нем сквозила решительность, недюжинная сила духа и привычка к власти.

– Возьмем их с собой, принц, – не то спросила, не то попросила Вассиана. – Иначе они тут пропадут. Сгинут без следа и памяти. Свены это из дальних земель. Как сюда попали, не ведают. Чудо Господне. А пути Господни неисповедимы. Может, пригодятся в хозяйстве. А то и для дела ратного годны окажутся.

– Что ж, свен, поедешь со мной на Белое Озеро, – решил князь Белозерский, внимательно глядя на Витю. – А там видно будет, кто таков и на что способен. И человека своего бери с собой. Никита Романович присмотрит за вами, – кивнул он на уже знакомого Вите всадника. – Попробуешь бежать – убью.