Сегодня, как и всегда, он открылся взору князя Алексея залитый сиянием золотых куполов Успенского собора в лучах восходящего солнца, окутанный голубоватым светом, как нимбом от неустанных молитв, в сладко льющихся переливах колоколов, разносящих по округе “малиновый звон” в честь именин основателя.

Растворяясь в освежающем утреннем воздухе, благовест неторопливо поднимался к облакам и тянулся к глади озера, припадая к прохладным водам, отражавшим узорочье кирилловских маковок, и будто окунаясь в них.

А Белое озеро расстилалось широко, привольно, от самых ног в туманную невероятную даль. Только сильно напрягая зрение, можно было рассмотреть вдалеке теряющиеся в голубоватой утренней дымке очертания противоположного берега.

Здесь, именно здесь билось сердце земли русской, именно здесь покоилась ее душа. “Северными Шивами” называл эти места преподобный Сергей Радонежский, по его благословению уходили сюда, в нетронутые пустыни иноки, создавая в глухих, дремучих лесах по Шексне новые лесные обители, а вслед за ними тянулся крестьянский люд, рубил лес, сеял хлеб, обживал новые земли. Почти половина святых русской православной церкви стяжала бессмертие в пустынных монастырях на берегах Шексны и Андоги, а все новые и новые подвижники уходили дальше на север и на восток. Именно подвигами отшельников и странников, питавшихся травой, кореньями да сосновой корой, пивших болотную воду и считавших основание монастырей своим высшим духовным предназначением, осваивала Русь необозримые просторы своих владений и приумножала свои богатства.

Невзгоды военного лихолетья пощадили белозерский край, на землю его никогда не ступала нога завоевателей. Ее миновали татары, поляки, литовцы. Она почиталась особо хранимой Господом и Богоматерью. И величие Московского княжества, его роль стержня, вокруг которого собирались земли русские, в немалой степени основывались на том, что полтора века назад князь Иван Калита выкупил у белозерского князя три города с округами: Белозерск, Галич, Углич, оставив однако до поры земли эти в управлении прежнего хозяина. Только после этого сердце Руси стало стучать с Москвой одним ритмом.